Представьте, что вы стоите на раскаленной солнцем площади перед входом в отель «Авала». Под наглухо закатавшим землю серым асфальтом покоится немое молчание. Вокруг — гул курортной суеты, припаркованные автомобили туристов и мерный шелест пальм, уводящих к морю. Кажется, это место всегда принадлежало безмятежному отдыху.

Но стоит открутить стрелки вечности всего на несколько десятилетий назад и перенестись в морозный февраль 1938 года, как мир вокруг расколется. Вы оглохнете от отчаянного крика десятков рабочих, звона заступающих за тьму лопат и невиданного зрелища: обычные строительные траншеи, пробитые в сырой грязи у подножия холма Спас, вспыхивают чистейшим эллинистическим золотом.

Прямо из разрытой земли, слепя глаза, строители вынимали ювелирные шедевры, пролежавшие в забвении более двух тысяч лет. Это был момент триумфального рождения величайшей археологической тайны Адриатики. И одновременно — завязка ее самой варварской трагедии.

На исходе 1930-х годов Будва представляла собой сонный прибрежный анклав, насчитывавший едва ли семьсот душ. Вся жизнь городка дремала за суровыми средневековыми стенами. Всё изменилось, когда белградский синдикат во главе с амбициозным и богатым аптекарем Радомиром Стоичем задумал воздвигнуть здесь первый символ европейской роскоши — отель «Авала».

Место выбрали на узком песчаном перешейке у самых стен цитадели. Чтобы заложить фундамент парадной залы, рабочие врезались тяжелыми лопатами в вековой грунт — на четыре-пять метров вглубь, пробиваясь к монолитной скальной породе.

Первые каменные плиты звякнули под ударами кир в ямах для гашения извести. На свет извлекли покрытые благородной патиной амфоры и кувшины. Не сознавая ценности древности, строители просто разбивали сосуды, выбрасывая черепки вместе с землей. Но когда из развороченного склепа блеснул первый золотой венчик, стройплощадку охватило безумие.

За спасение сокровищ развернулась настоящая драма между научным сообществом и бизнес-консорциумом.

Первым на место катастрофы из Сплита мчался археолог Миховил Абрамич. Строители отвели ему считанные дни на осмотр траншей, не глуша моторов. Но даже за этот мгновенный срез ученый зафиксировал невероятное: прямо в грунте лепились два разных пласта вечности. Сверху — римские ингумации со стеклянными слезницами, а ниже — эллинистические каменные саркофаги с нетронутыми скелетами греческих колонистов.

Вслед за Абрамичем в марте 1938 года из Белграда прибыл куратор Музея князя Павла — Джозо Петрович. Не имея рычагов для заморозки стройки, он пошел на вынужденную сделки с застройщиками.

Так саркофаги древних эллинов превратились в экзотический декор ресторанного фойе для развлечения богатой публики.

Сокровища древней Будвы оказались беспощадно рассеяны по мировым собраниям:

К концу 1938 года отель «Авала» принял первых гостей. Его железобетонный фундамент на сорок лет замуровал недокопанные, самые глубокие слои некрополя прямо под паркетом танцпола.

Но у истории свои счеты. 15 апреля 1979 года катастрофическое землетрясение разрушило старый отель. Бетонные оковы пали, даровав археологам второй шанс, благодаря которому Будва наконец обрела свой современный музей.