Море внутри флакона: как древнее стекло связало Будву со Средиземноморьем

Город, который помещается в витрине

У античной Будвы есть неожиданная карта. На ней вместо дорог — формы сосудов, вместо названий портов — приёмы работы со стеклом. Эту карту восстанавливает археолог Ирена Лазар: сравнивает находки будванского некрополя с изделиями разных областей Средиземноморья, смотрит на венчики, ручки, рельеф и сочетание предметов в погребении.

Римская Будуа находилась на прибрежной дороге между Эпидавром, нынешним Цавтатом, и Скодрой — Шкодером. Однако дорога объясняет лишь часть её положения. Стеклянные вещи показывают связи с мастерскими далеко за пределами Адриатики. По изученному материалу Лазар прослеживает восточносредиземноморский импорт с I по IV век нашей эры. Итальянские и другие западные изделия тоже присутствуют, преимущественно в материалах I–II веков.

Это не перечень кораблей, вошедших в будванскую гавань. Сосуд мог сменить нескольких продавцов и пройти через промежуточные порты. Но повторяющиеся связи форм и технологии позволяют увидеть устойчивый обмен. Маленький прибрежный город участвовал в большом движении товаров, навыков и вкусов.

Почему стекло оказалось рядом с умершими

Большая часть рассматриваемых вещей пришла к исследователям из погребений. Это одновременно богатство материала и ограничение. Перед нами предметы, выбранные для похорон и поминовения, а не случайная выборка имущества всех городских домов.

В серии погребений, которую исследовала Лазар, более 40% содержали только стеклянные дары. Для близких умершего хрупкая вещь могла оказаться главным предметом прощания. Эта цифра характеризует именно погребальные дары: домашнюю обстановку Будуа по ней восстановить нельзя.

Особенно показательно сооружение IV: из девяти индивидуальных погребений семь сопровождались только стеклянными дарами. Ещё тринадцать сосудов находились отдельно, на полу и между урнами. Исследовательница связывает их возможное назначение с возлияниями, поминовениями и другими обрядами. Таким образом, пространство гробницы могло изменяться после первого захоронения. Вещи попадали сюда в разное время, по разным поводам.

Стеклянный сосуд служил и вместилищем кремированных останков. Для этого использовали не только специальные округлые урны, но и крупные бутылки. Хрупкую ёмкость могли защищать частью амфоры. У одного предмета получалось несколько жизней: товар, домашняя вещь, затем погребальный сосуд.

Финик, миндаль и амфора в миниатюре

Римское стекло из Будвы удивляет разнообразием. Среди находок есть одиннадцать флаконов в форме миндаля и финика. Рельеф повторяет оболочку ореха или морщинистую поверхность плода. Большинство описанных экземпляров имеет фиолетовый оттенок, но встречаются коричневато-жёлтый и зеленоватый. Их находили в погребениях I–II веков.

Мастер выдувал сосуд в форме, и мягкое стекло повторяло её рельеф. Так можно было воспроизводить один рисунок во многих экземплярах: маленький финик был частью ремесленного производства, а не случайной прихотью. Подобные флаконы связывают с благовониями; чем пахло содержимое именно будванских сосудов, неизвестно.

Другая группа — миниатюрные стеклянные амфоры. Во время раскопок 1980–1981 годов нашли девятнадцать таких сосудов. Они воспроизводят знакомую форму больших транспортных амфор, но превращают её в небольшую цветную вещь. Среди описанных сочетаний — тёмно-синее тулово с зеленоватыми ручками. Это уже не только удобная тара: форма сама становится украшением.

Самая многочисленная среди рассмотренных Лазар формованных групп — округлые и яйцевидные бутылочки с рельефными поясами и одной или двумя ручками: тридцать семь экземпляров в опубликованных погребальных комплексах. Повторяемость говорит о сериях производства и устойчивом спросе. За музейной редкостью стоял товар, который когда-то выбирали и покупали.

Шесть граней и два лица

У шестигранного кувшинчика из погребения 81 каждая сторона несёт отдельный рельеф. Здесь есть сосуды, панова флейта и тирсы — предметы, связанные с дионисийским кругом. Близкий экземпляр будванского происхождения хранится в Белграде. Декор совпадает, цвет стекла различается.

Кувшин раскрывается постепенно: поворачиваешь его — и появляется следующее изображение. В одной небольшой вещи собрано несколько знакомых античному зрителю символов. Это позволяет судить о вкусах покупателей и распространении образов Диониса, хотя о верованиях конкретного владельца сам декор не расскажет.

В комплексе V находился флакон с двумя лицами Медузы; вместе с ним — сосуд с узором, похожим на соты, и миниатюрная амфора. Лазар сравнивает двуликую форму с образцами конца I–II века. Маска здесь становится самим туловом сосуда, а не отдельной накладкой. Стекло умеет не только пропускать свет: оно превращает мифологический образ в вещь, которую держат в руке.

Эти детали дают представление о визуальном мире Будвы. Жителю были доступны формы и образы, узнаваемые в других частях римского Средиземноморья. Однако одинаковый декор ещё не доказывает, что два предмета сделаны в одной мастерской: исследователь должен сопоставить технологию и весь набор признаков.

Восток, который нельзя свести к одному порту

В I–II веках заметное место занимают изделия, связываемые с сиро-палестинским производством. Начиная со второй половины II века Лазар выделяет многочисленные формы, сопоставимые с кипрскими и малоазийскими мастерскими. Эти определения опираются на сравнительный анализ, и степень уверенности для разных типов неодинакова.

На карте происхождения будванского стекла остаются широкие области и вопросительные знаки. Для части форм обсуждаются и западные мастерские. Даже край бутылки может изменить направление поиска: характерный сложенный венчик крупных сосудов ведёт исследовательницу к Малой Азии или Причерноморью, но пока не к определённому городу.

Похожие вещи находят по разные стороны моря. Где была мастерская, а где — покупатель? Чтобы ответить, приходится сравнивать целые серии: очертания горлышка, способ крепления ручек, рельеф. Торговля перемешивала изделия разных центров задолго до того, как они попали в музейные коллекции.

Что прибавляет к истории торговли будванский порт

Большая глиняная амфора и миниатюрная стеклянная амфора из погребения похожи очертаниями. Истории у них разные. Йован Мартинович сообщает, что при расширении будванского порта нашли целые амфоры, черепки и другую керамику. Он предполагал, что это остатки корабельного груза. Обстоятельства находки позволяют говорить о портовой торговле, но судно и его маршрут по этой записи определить нельзя.

Теперь вернитесь к миниатюре. Стеклодув повторил в ладонном сосуде форму, знакомую людям по пристани. А археолог нашёл его уже в другом месте — среди вещей, которые положили в могилу. Именно это различие теряется, если смотреть только на витрину.

Й. Мартинович, Budva – Petrovac – Sveti Stefan (1964), с. 11 электронной копии.

Когда среди находок появляется больше кипрского стекла

У сосудов из разных мастерских оказались разные хронологии. В докладе 2018 года Ирена Лазар отнесла основную массу италийского импорта к I–II векам н. э. Восточносредиземноморские изделия представлены дольше, вплоть до IV века. Среди ранних находок особенно заметны сосуды сиро-палестинских мастерских, выдутые в форму. Со второй половины II века многочисленными становятся кипрские изделия.

Так появляется редкая возможность различить перемены в торговле внутри одной музейной витрины. Подсчёт относится к сохранившейся и опубликованной части некрополя. Для оценки всего городского рынка потребовались бы и находки из жилых кварталов. Источник: И. Лазар, тезисы симпозиума Antička Budva, 2018, с. 61–63.

Почему бесцветное тоже было роскошью

Насыщенные цвета первыми привлекают взгляд. Между тем в римском мире существовал спрос на обесцвеченное стекло, напоминавшее горный хрусталь. Лазар отмечает изменение вкуса с флавиевского времени, то есть с последних десятилетий I века: прозрачные изделия занимают всё более заметное место, хотя цветное стекло не исчезает мгновенно.

В Будве хорошо представлены свободно выдутые бесцветные сосуды. Их красота строится на чистоте формы, тонкости стенок, обработке края. То, что сегодня кажется «простым стаканом», могло требовать высокого мастерства. Сравнение только по яркости декора оставило бы эту часть коллекции незамеченной.

Впрочем, дорогой сосуд в могиле не даёт готового имущественного портрета. Это мог быть подарок, долго хранившаяся вещь или особый выбор близких для похорон. Чтобы говорить о достатке семьи, археологи рассматривают комплекс целиком: конструкцию гробницы, остальные находки, надписи, длительность использования.

После земли: ещё одно путешествие

Часть ранних находок разошлась по собраниям после строительных работ и первых исследований XX века. Сегодня история будванского стекла связана не только с Будвой, но и с Загребом, Белградом и другими коллекциями. Отдельные предметы сохранились прекрасно, а сведения о том, в какой могиле они лежали и рядом с чем, утрачены.

Разницу легко почувствовать. Целый флакон позволяет изучить форму и работу стеклодува. Тот же флакон из документированного погребения дополнительно помогает датировать комплекс и понять ритуал. Его научная ценность зависит не только от сохранности стенок. Об истории потери таких связей рассказываем в материале «Будва, 1938: стройка “Авалы” и открытие некрополя».

В музейной витрине стоит задержаться у ручки, шва формы, края горлышка. Эти небольшие признаки соединяют усилие мастера с дорогой через море и решением людей, положивших вещь в могилу. Будва предстаёт не окраиной античного мира, а местом, где далёкие товары становились частью повседневности и памяти.