Имена на бронзе: что скрывали три древних шлема из Будвы

Античная Будва · Музейные открытия

В 2003 году археолог Мирослав Вуйович рассматривал находки будванского музея и заметил на двух шлемах надписи, которым прежде не уделили должного внимания. Предметы уже были извлечены из земли. Новое открытие произошло на их поверхности.

Надпись на оружии обещает почти невозможное: приблизить нас к человеку, от которого остался только предмет. Несколько точек, складывающихся в греческие буквы, — и безымянный шлем будто готов назвать владельца. Но именно здесь легко сделать лишний шаг: превратить сокращение в полное имя, возможное имя — в биографию, повреждение металла — в след последнего боя.

Исследование Вуйовича устроено иначе. Он сопоставляет варианты чтения, устройство погребений, технику нанесения знаков. Из этой работы получается история с настоящей интригой: что именно человек хотел обозначить на шлеме и сколько людей могли пользоваться одной вещью?

Открытие после раскопок

В статье, опубликованной в сборнике «Antička Budva» в 2021 году, Вуйович рассматривает три шлема из будванского некрополя. Два хранились в музее Будвы, третий — в Народном музее Белграда. У первых двух известен археологический контекст: они происходят из погребений, исследованных в 1980–1981 годах. У белградского экземпляра точные обстоятельства обнаружения в работе обозначены как неизвестные.

Это различие определяет, сколько можно рассказать о каждой вещи. Шлем из документированного погребения связан с другими предметами и останками. Шлем без точного контекста тоже можно изучать — по форме, материалу, ремонту, маркировке, — но недостающую историю нельзя восстановить одним воображением.

В 2003 году Вуйович получил возможность подробно рассмотреть будванские находки. Обнаруженные им надписи напоминают: раскопки не исчерпывают открытия. В музейном фонде вещь продолжает задавать вопросы; иногда ответ зависит от внимательного взгляда на участок металла размером с ноготь.

Судьба третьего шлема связывает эту историю с рассеянием находок после строительства «Авалы». Археология Будвы существует сразу в нескольких городах и собраниях. Поэтому исследователь соединяет не только буквы, но и документы разных учреждений.

Первый шлем: удача или имя?

Шлем из гробницы 2/1 происходил из прямоугольного каменного сооружения, перекрытого тяжёлыми плитами. Внутри нашли останки нескольких человек. Один скелет сохранил первоначальное положение; кости четырёх других были перемещены к краю при последнем погребении. Вместе находились оружие, сосуды и украшения.

Перед нами не застывшая сцена одного дня. Гробницу открывали повторно, предметы и останки соседствовали после нескольких погребений. Вуйович предполагает, что здесь могли быть похоронены и женщины, учитывая состав украшений, но отдельно отмечает отсутствие опубликованного антропологического анализа. Предположение не становится установленным составом семьи.

На правом нащёчнике шлема, над декоративной полосой, острым инструментом нанесены буквы высотой около сантиметра. Одна возможность прочтения — EYTI. Её можно связать с удачей или с личным именем, образованным от соответствующего корня. Возникает привлекательная версия: человек хотел, чтобы надпись добавила защите шлема ещё и счастливое предзнаменование.

Однако сам исследователь предпочитает другое чтение — EΠI, три буквы вместо четырёх. Вероятнее всего, это начало имени. Он приводит несколько возможных сопоставлений, но не выбирает одну биографию из ряда. Поэтому назвать владельца Эвтихом и описать его военные приключения было бы уже литературным вымыслом.

Второй шлем: несколько надписей и повреждённый металл

Второй экземпляр нашли в гробнице № 6. Она была разрушена и нарушена; сам шлем оказался деформирован. Рядом обнаружили наконечник копья, сосуды, терракотовую женскую фигурку, украшения и детали деревянного ларца. Этот набор нельзя свести к простому портрету «воина с оружием»: погребальный комплекс был богаче одной роли.

Повреждение провоцирует драматический рассказ. Кажется естественным увидеть в вмятине удар врага или ритуальное уничтожение оружия перед погребением. Вуйович предлагает более прозаичную, но проверяемую возможность: шлем мог пострадать при обрушении гробницы. Он обращает внимание на трещины, появившиеся в металле, уже ослабленном коррозией. Это его аргумент против уверенного рассказа о повреждении ещё при жизни владельца.

На нащёчнике находятся две строки знаков. Одна из последовательностей читается как MEΔ. Исследователь обсуждает сокращение личного имени как более вероятную версию, но рассматривает и другие смысловые связи. Близость Рисана позволяет поставить вопрос о возможной связи с именем божества Медаура; вопрос в статье не превращается в доказанное посвящение.

Есть и надпись на защите шеи: ΛΙC. Этот участок загнут, поэтому знаки не сразу заметны. Возможные чтения ведут к разным именам и корням слов. Здесь особенно ясно, почему фотография спереди не заменяет изучение всего предмета: существенная часть истории находилась на участке, который легко не увидеть.

Несколько надписей на одном шлеме дают новую развилку. Это могли быть дополнительные сведения об одном владельце, в том числе связь с отцом, либо следы последовательного перехода вещи между людьми. Вуйович допускает наследование внутри семьи, военного подразделения или общины. Но последовательность владельцев остаётся гипотезой: у нас нет списка, кто, кому и в какой год передал шлем.

Третий шлем: знак мастерской или число?

У белградского экземпляра другой тип свидетельства. На нём есть небольшой штамп с двумя буквами в углублённом овальном поле. Один знак — йота, I; чтение второго и ориентация оттиска допускают варианты. Вуйович рассматривает сочетания IE, EI, IΘ и ΘI.

Отличие не только в количестве знаков. На первых шлемах буквы выбиты точками острым инструментом. Здесь применена матрица. Техника заставляет думать о мастерской, изготовлении или официальной маркировке, а не просто о владельце, обозначившем свою вещь позднее.

Кому принадлежала эта отметка — оружейнику, мастерской, городу, другой инстанции? У исследователя нет достаточно близких аналогий для окончательного ответа. Он оставляет и числовую версию: сочетание знаков могло обозначать количество, вес материала, серию или число изготовленных изделий. Нельзя выбрать из этих возможностей самую эффектную и представить её расшифровкой.

Для посетителя музея такая неопределённость бывает неожиданной. Витрина выглядит законченной: название, дата, предмет. Но научное описание может сохранять открытый вопрос. Штамп существует совершенно реально; его назначение остаётся предметом исследования.

Оружие, которое переживало владельца

Рассматриваемые шлемы относятся к поздним вариантам иллирийского типа. В исследовании их производство и использование обсуждаются в пределах конца V, IV и, вероятно, III века до нашей эры. Это не точная дата изготовления каждого экземпляра. Вещь могла оставаться в употреблении дольше, чем условная граница типологического периода.

Вуйович связывает несколько отметок, следы долгого использования и ремонта с возможностью передачи оружия. Такой взгляд меняет привычный образ древнего снаряжения. Шлем — не обязательно вещь, изготовленная специально для последнего человека, с которым её похоронили. У него могла быть предыдущая жизнь.

Представлять конкретную сцену передачи от отца сыну пока нельзя. Но сама возможность помогает задать более точные вопросы: когда появилась надпись, была ли она нанесена одновременно с изготовлением, как соотносятся разные знаки, что произошло раньше — коррозия или деформация? Здесь история строится не вокруг придуманной битвы, а вокруг порядка событий, сохранившегося в материале.

И название «иллирийский тип» не устанавливает автоматически этническую принадлежность владельца. Оно описывает археологическую категорию оружия. Греческие буквы тоже не дают однозначного ответа о происхождении человека. На побережье вещи, техника письма и имена участвовали в обмене; их сочетание требует объяснения, а не готового ярлыка.

Как смотреть на такую находку

Начните с формы: какие части лица оставлены открытыми, где металл защищал щёки и шею, как устроено крепление гребня. Затем переходите к поверхности. Орнамент, надпись, трещина и след ремонта — разные признаки; их нельзя читать как одно событие.

После этого спросите о происхождении находки. Известна ли гробница? Сохранился ли её план? Есть ли другие вещи из того же комплекса? Именно такие вопросы отличают рассказ о красивом старинном оружии от исследования конкретного шлема из Будвы.

Научная публикация 2021 года указывает места хранения, но сама по себе не гарантирует, что каждый предмет выставлен в зале сегодня. Текущую экспозицию следует уточнять у музея. Для понимания истории достаточно уже того, что три предмета можно связать с изученным некрополем и разными стадиями работы с ним.

Продолжите чтение историей погребений и находок античной Будвы, а затем сопоставьте её с позднеантичной мозаикой Петроваца. В одном случае след человека остаётся на оружии, в другом — в устройстве дома. Общий маршрут по эпохам собран в истории Будвы.

Мы так и не можем уверенно назвать всех владельцев этих шлемов. Зато можем увидеть, что античность состоит не только из больших войн и имён правителей. Иногда до нас доходит желание обычного человека обозначить: эта вещь принадлежит мне. Несколько букв переживают и его самого, и городскую среду, в которой их смысл был очевиден.