По ту сторону Адриатики: паштровичи в Венеции — лодочники, мастера и семьи

Начать с имени, а не с дворца

В истории Будванской ривьеры Венеция обычно говорит голосом власти: договоры, привилегии, военная помощь, подати. В нотариальных записях слышны другие имена. Люди пересекали Адриатику ради заработка, устраивали семьи, выбирали соседей и поручителей. Республика становилась для них местом, где надо было жить.

Историк Ловорка Чоралич исследовала эту среду по материалам Государственного архива Венеции, в том числе по фонду нотариальных завещаний — Notarile testamenti. В её работе «Iz prošlosti Paštrovića» приведён перечень документов с именами выходцев из Паштровичей и членов их семей. Это не перепись всех переселенцев. Это люди, чьи следы сохранились в определённом виде источников.

20 января 1567 года документ, связанный с Зуаной, называет её мужа: Лука, сын покойного Алессио, плотник Арсенала. Семья жила в Корте-Нова прихода Сан-Пьетро-ди-Кастелло. Заработок и возраст переезда неизвестны, зато у человека появляются работа и адрес. По таким зацепкам можно восстановить городскую среду переселенцев.

Почему в документах снова появляется Кастелло

Чоралич отмечает наиболее частые упоминания паштровских переселенцев в XVI веке. Их присутствие прослеживается и в другие столетия венецианского правления, но именно эта эпоха особенно заметна в рассмотренных документах. Частоту упоминаний нельзя напрямую превращать в точную численность: сохранность архивов и привычка обращаться к нотариусу тоже влияют на картину.

Среди мест проживания выделяется восточная часть Венеции — Кастелло, особенно приход Сан-Пьетро. В источниках встречаются и другие районы, включая Сан-Марко и Каннареджо. Это не замкнутая «паштровская улица». Выходцы с побережья жили рядом с другими приезжими и местными семьями, в городской среде с разными ремёслами и занятиями.

Адрес помогает понять связь между домом и работой. Арсенал, судостроение, перевозки по лагуне и обслуживание морского хозяйства создавали спрос на навыки, знакомые жителям восточного берега Адриатики. Одинаковые профессии и соседство, в свою очередь, поддерживали знакомства и взаимную помощь.

В нотариальной формуле происхождение нередко обозначено словами de Pastrovichio. Для писца этого могло быть достаточно, чтобы уточнить, о каком человеке идёт речь. Современному исследователю нельзя автоматически считать каждое такое обозначение фамилией в нынешнем смысле. Оно могло указывать прежде всего на место происхождения.

Республика держалась не только на капитанах

В рассмотренной группе Чоралич чаще встречает обычных моряков и лодочников, чем состоятельных владельцев больших торговых судов. В рассказах о морском прошлом капитан с собственным кораблём легко заслоняет человека, который каждый день перевозил пассажиров или груз по городским водам. Архив возвращает соотношение масштабов.

Николо Паштровикьо, сын Натала, указан как barcarol у переправы Камерленги и житель прихода Санта-Марина. В перечне приведены документы 1550 и 1573 годов. У Зорзи, сына Дамиана, запись 1625 года связывает ту же профессию с переправой Маддалена. Эти сведения показывают конкретную городскую работу; они не доказывают, что семьи владели самой переправой.

Рядом стоят ремесленники Арсенала: плотники, конопатчики, изготовители вёсел и другие мастера. Арсенал требовал большого числа людей с разными навыками. За готовым кораблём находились дерево, крепления, герметизация корпуса, оснащение — целая цепь труда, в которой переселенцы могли найти место.

В документах есть и иные занятия: изготовление сундуков, работа с тканями, военная служба, домашняя прислуга. Удачная морская карьера была одной из возможностей. Представлять её общей судьбой всех паштровичей в Венеции значит не увидеть большинство людей, на которых опирается исследование.

Женщины, которых видно между формулами

Нотариальные записи часто называют женщину через отца и мужа: дочь такого-то, жена или вдова такого-то. Современный читатель может принять это за отсутствие собственной истории. Но именно в таких записях сохраняются сведения о браках, перемещениях, ремесленной среде и имущественных решениях.

Катарина, дочь Дамиана из Паштровичей, 5 августа 1567 года появляется в документе как nutrice — кормилица в доме Палламиде де Салон. Море привело её к работе в чужой семье. О её собственной семье эта короткая запись почти ничего не сообщает, но показывает ещё один путь переселения: через домашний труд, который редко попадает в большие истории морской державы.

В записи 1571 года Мариета названа женой Радо, сына Луки, бочара из прихода Сан-Пьетро-ди-Кастелло. Другая запись, 1587 года, связывает Армению с Лукой Паштровичем, плотником Арсенала. Перед нами не одна «типичная семья», а несколько документированных связей между именем, занятием и местом.

В перечне встречаются вдовы и повторные браки, супруги из разных городов восточной Адриатики. Такие данные позволяют увидеть переселение как семейную историю. Человек мог уехать из одного места, жениться на выходце из другого и прожить десятилетия в третьем. Происхождение оставалось частью личности, но не исчерпывало её.

Завещание как карта доверия

Завещание составляет человек, который решает, кому доверить исполнение своей воли и как распределить имущество. Поэтому оно показывает не только вещи и деньги. В нём появляются близкие, свидетели, исполнители, получатели небольших даров, церковные учреждения и братства.

По наблюдениям Чоралич, у паштровских переселенцев были тесные связи с выходцами из соседних мест — Будвы, Боки, Бара, Ульциня, Дубровника, — а также из других частей Адриатики. Люди встречаются друг у друга в документах в разных ролях. Это сеть отношений, которую нельзя увидеть на политической карте владений республики.

Большинство рассмотренных переселенцев автор относит к средним и менее обеспеченным слоям. Одновременно существовала небольшая группа состоятельных судовладельцев и торговцев с недвижимостью и разветвлёнными деловыми связями. Некоторые сохраняли имущество на родине. Одно море разделяло адреса, но не обязательно обрывало хозяйственные обязательства.

У этого архива свой угол зрения: он особенно хорошо показывает обязательства. Кому оставить деньги, кто исполнит волю, где похоронить, о ком позаботиться после смерти. Через такие решения проступает круг людей, на которых переселенец мог положиться вдали от родного берега.

Братство, которое помогало оставаться среди своих

Важным местом объединения выходцев с восточной Адриатики стало братство святых Георгия и Трифона, известное как Scuola degli Schiavoni или Scuola Dalmata. Чоралич указывает дату основания 1451 год. В истории переселенцев это не только религиозное название: речь идёт о формах поддержки, памяти и принадлежности к общине.

В завещаниях встречаются распоряжения в пользу братства, средства на поминальные службы, погребение неимущих членов и приданое небогатым девушкам. Такие назначения показывают практическую сторону солидарности. Человек включал в последнее распоряжение не только собственный дом, но и людей, которых объединяла с ним городская общность.

Для части переселенцев важны были братские захоронения и определённые церкви. Исследование отмечает тесные связи рассматриваемых людей с католическими учреждениями Венеции. Это значимая характеристика документированной группы. Переносить её безоговорочно на всё население Паштровичей во все эпохи нельзя.

Происхождение, приход, ремесло и родство связывали человека сразу с несколькими кругами. В одном документе он был выходцем из Паштровичей, в другом — супругом, соседом или свидетелем. Эти связи менялись на протяжении жизни; современные национальные определения не передают всей сложности такой принадлежности.

Берег, который оставался в завещании

Некоторые переселенцы вспоминали в своих распоряжениях учреждения на восточном берегу — церкви Будвы и аббатство Богородицы Ратачской. У других сохранялись родные земельные владения. Связь с родиной могла выражаться очень предметно: участок, пожертвование, имя человека, которому предстояло исполнить поручение.

Эти сведения дополняют историю договора с Венецией и местного самоуправления, о которых рассказано в нашем большом материале «Паштровичи: история людей, которые сохранили свой берег». Там виден край и его институты. Здесь — люди, строившие жизнь за его пределами.

С историей Кастел-Ластвы, нынешнего Петроваца этот рассказ связан общей географией и морской средой. Но перечисленных переселенцев нельзя всех объявить петровчанами: обозначение «из Паштровичей» охватывает более широкий край, а точное селение указано далеко не всегда.

Лука — Арсенал — Корте-Нова. Николо — переправа Камерленги. Катарина — дом, где она работала кормилицей. У каждого имени появляется собственная точка на карте Венеции. Чем внимательнее читаешь документы, тем меньше этот город похож на далёкую столицу: здесь зарабатывали на жизнь, растили семьи и решали, кому довериться. Адриатика разделяла берега, но связывала человеческие судьбы.